Россия вновь пытается возродить формат «3+3». Этот формат можно считать одной из самых обсуждаемых, но так и не реализованных дипломатических платформ в Южном Кавказе за последние годы.
Механизм, предусматривающий совместное представительство трех государств Южного Кавказа (Азербайджан, Армения и Грузия) с тремя крупными соседними государствами региона (Россия, Турция и Иран), на первый взгляд, выглядит как инициатива регионального сотрудничества. Однако бросается в глаза, что именно Россия проявляет наиболее последовательную и настойчивую позицию по созданию этой платформы. Россия пытается представить этот формат как платформу взаимовыгодного регионального экономического сотрудничества.
Я считаю, что несмотря на наличие определенных экономических интересов в этом формате, по сути, доминируют геополитические интересы. В контексте новых геополитических реалий, формирующихся в Южном Кавказе, эта настойчивая позиция может рассматриваться как показатель трансформации стратегии России в Южном Кавказе и поисков нового курса.
Несколько лет назад проект платформы «3+3» возник как один из механизмов укрепления позиций России в регионе и региональных процессах, а сегодня попытка реализовать этот формат преследует совершенно другие цели.
За последние пять лет реальная геополитическая картина Южного Кавказа значительно изменилась. Азербайджан восстановил свою территориальную целостность и превратился в ведущую державу региона; влияние Турции на региональные процессы многократно возросло; Европейский Союз и США стали более активно участвовать в региональных процессах и пытаются увеличить свое влияние; происходит создание новых транспортных коммуникационных линий; Армения, ранее считавшаяся традиционным форпостом России, постепенно отдаляется от России и поворачивается на Запад.
Можно однозначно констатировать, что Россия, долгое время считавшая себя единственным гарантом безопасности в регионе и желавшая выступать в роли безальтернативного посредника в региональном мирном процессе, уже не обладает прежними геополитическими позициями. Иными словами, Россия потеряла свое прежнее влияние в Южном Кавказе, а процесс полного вытеснения России из региона практически завершён.
В такой ситуации политика России направлена, по крайней мере, на то, чтобы не оставаться вне региона и региональных процессов, создавать видимость участия в них, подключаться к региональным проектам. В этом смысле платформа 3+3 может стать новым механизмом влияния России.
Настойчивость России на платформе 3+3 преследует цель институционально исключить из Южного Кавказа США и Европу совместно с Ираном. И Россия, и Иран уже длительное время исходят из принципа «проблемы Южного Кавказа должны решать региональные страны; государства, не являющиеся частью региона, не должны вмешиваться в региональные процессы». Формат 3+3 является новым дипломатическим выражением этой тезы и может рассматриваться как попытка ограничить институциональное участие коллективного Запада в регионе. Участие Ирана на платформе с Россией в процессах Южного Кавказа выступает не только как дополнительный фактор, предотвращающий полное переход региона под геополитическое влияние Запада, но и как механизм координации деятельности Москвы и Тегерана в этом процессе.
Настойчивость России на платформе 3+3 также направлена на смягчение международной дипломатической изоляции, возникшей после агрессии против Украины. Эта изоляция в значительной мере ограничила возможности России участвовать во многих международных платформах. Именно поэтому российское руководство проявляет особый интерес к новым многосторонним механизмам. В этом контексте формат 3+3 пытается продемонстрировать, что Россия по-прежнему является неотъемлемой частью региональной дипломатии, посылает коллективному Западу и внутренней аудитории сообщение «Россия не изолирована».
Настойчивость России на платформе 3+3 связана также с рядом других факторов. К этим факторам можно отнести растущее международное влияние Турции и Азербайджана, их становление в качестве средних держав, а также вопросы формирования будущей архитектуры безопасности. Россия уже принимает в расчет возрастающее международное влияние Турции и Азербайджана и их формирование в роли средних держав как реальность и отдает предпочтение институциональному сотрудничеству с этими странами в формате 3+3.
При настойчивости России на платформе 3+3 следует также учитывать борьбу за новую архитектуру безопасности Южного Кавказа. Здесь важным аспектом является то, каким образом в будущем будет строиться региональная система безопасности. Формирование региональных механизмов безопасности в рамках платформы 3+3 превращает Россию и Иран в необходимых участников этого механизма, предоставляя им рычаги контроля над механизмами региональной безопасности. Если механизмы безопасности будут формироваться вне этой платформы, влияние России и Ирана на регион еще более сократится и минимизируется.
Итак, особый интерес, проявляемый к формату 3+3, обусловлен геополитической необходимостью и вызван сложившимися обстоятельствами, является попыткой России адаптироваться к изменяющейся геополитической реальности и добиться сохранения своей роли в новой региональной системе.
Гуламгусейн Алибекли,
политолог