Завтра президент США Дональд Трамп отправляется в Китай, которого считает своим главным соперником. Ожидается, что во время двухдневного визита будет обсуждаться и иранская проблема. Так может ли встреча с лидером Китая Си Цзиньпином сыграть важную роль в дипломатическом разрешении иранского вопроса?
Если ответить кратко — нет. Дело в том, что эти две державы рассматривают проблему Ирана с совершенно разных точек зрения. Самое главное — США понимают, что не смогут успешно конкурировать с Пекином на глобальном уровне, не удерживая под контролем не только Иран, но и Персидский залив, из которого Китай импортирует более половины своей нефти. Так как 60% редкоземельных элементов мира и 90% добываемых запасов находятся в руках Китая, а США также крайне нуждаются в этих природных ресурсах. Если у Китая будет свободный выход к Персидскому заливу, где он получает большую часть своих ископаемых видов топлива, все мировые энергетические ресурсы могут перейти под контроль Пекина. Трамп не может согласиться с этим, поэтому США хотят полностью контролировать Персидский залив и конкурировать с Китаем только в вопросе редкоземельных элементов.
На самом деле у Китая нет другого выхода, кроме как согласиться с этой позицией США, иначе ему придется принять войну с Соединенными Штатами. Если это случится, то Китай, контролирующий значительную часть существующих и потенциальных энергетических ресурсов или имеющий свободный доступ к ним, может вскоре стать главной сверхдержавой мира и положить конец гегемонии США.
Именно поэтому я считаю, что в завтрашних переговорах между Си Цзиньпином и Дональдом Трампом в центр внимания выйдет вопрос Тайваня. Известно, что Китай рассматривает Тайвань как часть своей территории и обеспокоен политическими связями США с этим островом. Хотя Вашингтон официально признает Тайвань китайской территорией, при этом не прекращает его вооружать. Особенно после прихода Трампа к власти США осуществили крупнейшую в истории продажу оружия Тайваню — на сумму 11,1 миллиарда долларов. Тайваньские отношения не ограничились этим: 8 мая 2026 года парламент этого острова принял закон, предусматривающий закупку систем вооружения на сумму 25 миллиардов долларов у США до 2033 года. Несомненно, эти шаги, которые заставили Пекин нервничать накануне визита Трампа, не случайны. Президент США намеренно обостряет двусторонние отношения перед встречей, чтобы с преимуществом сесть за переговорный стол.
Кроме того, искусственное нагнетание конфликта между Тайванем и Китаем соответствует стратегии Трампа MAGA ("Make America Great Again" — Сделаем Америку вновь великой). Не секрет, что Трамп старается вернуть в страну капитал, который во времена предыдущих администраций уходил за границу из-за дешёвой рабочей силы. Для этого он наложил тяжёлые таможенные пошлины на импорт и призывает американские компании, занимающиеся производством за рубежом, вкладывать инвестиции в свои предприятия в США.
И Тайвань, оживлённый инвестициями из США, не остался вне поля зрения Вашингтона. Согласно соглашениям, подписанным в январе этого года с полу-государственным образованием острова, если из Тайваня в США будет инвестировано 250 миллиардов долларов, администрация Трампа снизит таможенную пошлину на тайваньские товары с 20% до 15%. Учитывая, что Тайвань является одним из самых продвинутых мировых производителей микрочипов, нетрудно предположить, в каком направлении пойдут эти инвестиции. В современную эпоху перехода мира на новые источники энергии приток капитала в тайваньские полупроводниковые инженерные технологии станет для администрации Трампа величайшим успехом.
Безусловно, обострение отношений между Тайванем и Китаем может способствовать тому, что американские инвестиции на этом острове будут вновь перенесены за океан. Похоже, именно поэтому Трамп заинтересован в том, чтобы самостоятельно решить иранскую проблему, а персидские арабы боялись Ирана, а Тайвань — Китая. Цель также в том, чтобы обменять нефть Персидского залива на карты с полупроводниками и редкоземельными элементами, которыми располагает Китай.
Тем не менее, я не верю, что США когда-либо согласятся с политикой Китая по захвату Тайваня. Это связано прежде всего с политикой США после Второй мировой войны и их стратегией "Первой цепи островов" в Тихом океане.
Что такое "Первая цепь островов"?
Эта стратегия предполагает создание естественных морских укреплений через островные государства, расположенные перед Россией и Китаем. Да, Россия, захватив Курильские острова, прорвал это укрепление вокруг себя, но для Китая эти преграды все еще существуют. Если внимательно посмотреть на карту, то можно увидеть, что эта цепь, начиная с Японии, обходя некоторые острова Южной Кореи, идет к Тайваню, а затем к Филиппинам и западному побережью Малайзии. Эта оборона фактически препятствует выходу Китая в Тихий океан и дальнейшему продвижению в Индийский океан. Тайвань является одним из ключевых стратегических географических объектов в этой системе естественных морских укреплений. Если остров вновь перейдет под контроль Китая, стратегия США будет разрушена, и самая важная и оживленная морская торговая зона мира окажется под контролем крупнейшего соперника. Таким образом, вопреки мнению некоторых аналитиков, США не пойдут на уступки по Тайваню в обмен на Иран, по крайней мере, по той причине, что удаление этого препятствия с пути Китая значительно ускорит его развитие и погрузит мировое господство в глубины Тихого океана.
Учитывая всё вышесказанное, могу сказать, что визит Трампа в Китай не будет легким. Но он не перерастет в серьезный конфликт между двумя гигантами. Потому что США и Китай являются крупнейшими торговыми партнерами, и в нынешний непростой период ни одна страна не хочет терять своего главного внешнеторгового партнера. Общей стратегией, которая могла бы прийтись по душе обеим великим державам, может стать разделение контроля над ископаемыми и альтернативными источниками энергии. Вероятно, США придется согласиться на гегемонию Китая над редкоземельными элементами, а Китай — на гегемонию США над нефтью и газом. Взаимная зависимость сторон также подразумевает, что ни одна из них не введет эмбарго друг против друга.
Гейдар Огуз