Военное вмешательство США в Венесуэлу безусловно противоречит международному праву и не является поведением, достойным одобрения.
В то же время в Венесуэле утвердился режим, который не обращает внимания не только на международное право, но и на собственную внутреннюю правовую систему.
Для страны с опытом демократических выборов применение практики фальсификации выборов возможно является, пожалуй, самым безобидным деянием Мадуро, и нелегитимность проистекает не только из этого. Экономический коллапс, достигший уровня гуманитарной катастрофы, а также жестокие репрессии, вызванные режимом, заставили более 8 миллионов из 30 миллионов населения покинуть страну.
Представьте себе, что после того, как Мадуро в три раза увеличил минимальную зарплату в стране, эта сумма достигла 2,5 долларов США. Национальная валюта боливар давно превратилась в презираемый бумажный кусок. Службы безопасности и парамилитарные мотоциклетные группы, называемые «коллективос» (аналог сил Басиджа в Иране), убили уже тысячи оппозиционеров и недовольных граждан. Еще в 2019 году ООН сообщила, что количество погибших составляет 7 тысяч...
Вернемся к вмешательству США. Администрация Трампа фактически не признает международное право. Трампизм, радикальный правый крыло США, отвергает диктовку норм, принципов и правил поведения государствам со стороны международных и региональных организаций, считая это противоречащим национальному суверенитету.
Новая национальная стратегия безопасности США, объявленная в декабре, полностью написана в духе политического реализма. То есть в глобальном видении Трампа основной акцент сделан не на идеалистических ценностях, а на факторе силы, национальных интересах и текущих реалиях. Такой подход неприемлем и рискован для таких маленьких стран, как наша. Следовательно, Россия вправе диктовать нам свою волю, поскольку она является крупнейшим и сильнейшим государством в регионе...
Что касается связи событий в Венесуэле с Украиной, то мысли о том, что Трамп «продал Украину России в обмен на Венесуэлу», не могут быть правдой. Во-первых, Россия не имела серьезного контроля в Венесуэле, чтобы США просили разрешения Москвы на вмешательство туда. Трамп хочет достичь консенсуса с Россией по украинскому вопросу, но мирный план на столе, законодательная подготовка безопасности для Украины, а также обещание серьезной поддержки восстановления Украины как жизнеспособного государства после войны, как указано в национальной стратегии безопасности, не означают, что Украина будет продана.
Вообще, нужно отметить, что Украина в настоящее время является государством с одной из самых боеспособных и больших армий в мире, профессиональными спецслужбами высокого уровня и мощным военно-промышленным комплексом — она слишком велика и сильна, чтобы считаться милым подарком кому-либо.
Тезис о том, что США и Россия сидят за столом и делят мир между собой, не кажется обоснованным. Как будут делить что-либо с Россией, которая в течение пяти лет (2014-2015, 2022-2026) не смогла захватить Донецкую область? Хотя международная система, сформированная после Второй мировой войны, сегодня фактически терпит крах, нынешнюю ситуацию нельзя путать с Ялтинской сделкой, которая была необходима в конце Второй мировой войны. Российская Федерация не является государством с мощью СССР, способным диктовать условия.
Хотя в национальной стратегии безопасности США, подготовленной в духе «Доктрины Монро 2.0», Западное полушарие объявлено приоритетным регионом, это неправильно понимать как уступку США России в Европе и Китаю в регионе Индо-Тихоокеанского региона. Стратегия говорит противоположное. Несмотря на серьезную критику нынешних правительств (либеральных элит), объявлено, что США не позволят никакой конкурирующей (враждебной) силе доминировать в Европе. «Мы не можем позволить себе вычеркнуть Европу из расчетов, это означало бы самоубийство на пути к достижению наших целей», — говорится в стратегии.
В заключение: как мы видим, установление жесткого режима не является выходом или решением. Напротив, такие режимы становятся более открытыми и нетерпимыми к иностранным вмешательствам.
Шахин Джафарлы,
политолог
