Третья неделя войны против Ирана ставит президента США Дональда Трампа перед самым тяжелым выбором в большой политике: продолжать наступление и углублять конфликт или объявить о промежуточной победе и начать отступление.
Проблема в том, что оба варианта уже несут серьезные издержки и риски; речь идет не только о военных потерях, но и о стратегических последствиях для Ближнего Востока и мировой экономики.
Первые результаты кампании на первый взгляд выглядят впечатляюще. Удары США и Израиля значительно ослабили систему противовоздушной обороны Ирана, сократили ракетный потенциал Тегерана и нанесли ущерб его флоту. Ликвидация аятоллы Али Хаменеи была историческим событием, которое многие оценили как конец целой эпохи.
Однако война быстро показала, что уничтожение части военной машины не означает политический крах режима. Иранская теократия сохранила управление, силовые структуры продолжают функционировать, а инструменты асимметричного давления, от кибератак до ударов по судоходству, всё еще находятся в руках Тегерана.
Именно здесь выявилась главная стратегическая ошибка Вашингтона. Похоже, администрация США неверно оценила способность Ирана отвечать не прямым фронтальным противостоянием, а через создание хаоса. Заблокированный Ормузский пролив, атаки на торговые суда, рост цен на нефть, напряженность на рынках и удары по энергетической инфраструктуре региона — все это превращает даже ослабленный Иран в крайне опасного противника.
Хотя Иран сегодня классически военном смысле слабее, он все еще способен нанести миру тяжелую цену в случае продолжения войны.
Это особенно чувствительно для Трампа. Его политический капитал всегда был связан с образом лидера, избегающего затяжных зарубежных авантюр и действующего прагматично. Сейчас же он втянут в конфликт, требующий дополнительных сил, новых морских операций, расширения коалиции и, возможно, более опасных решений.
В его электорате растет тревога: обещание не втягивать Америку в новые войны сталкивается с реальностью расширяющегося ближневосточного фронта.
Но отступление тоже не выглядит спасением. Если Вашингтон остановится сейчас, Иран сохранит самый важный фактор — политическую волю к сопротивлению и, возможно, урановые запасы оружейного уровня, которые вызывают особую озабоченность. Это значит, что военная операция закончится, не достигнув своей основной цели. В таком случае нынешняя пауза не будет миром, а лишь передышкой перед следующим, возможно более опасным этапом противостояния.
Два сценария, обсуждаемые в Вашингтоне, еще больше обостряют ситуацию: захват острова Харк, через который проходит основная часть нефтяного экспорта Ирана, и операция по извлечению из подземных хранилищ высокообогащенного урана.
Первый вариант обещает экономическое удушение Ирана, но потребует фактически оккупации и длительного военного присутствия. Второй — рейд с ювелирной точностью и большими рисками, цена ошибки по которому чрезвычайно высока.
Трамп оказался в ловушке собственного решения. Продолжение войны сулит США новые потери, экономический удар и политические расколы внутри страны. Отступление же будет выглядеть как незавершенная операция, в результате чего Иран останется раненым, но не сломленным.
Парадокс текущего момента именно в этом: Вашингтон может одержать победу на поле боя, но одновременно проиграть на более широкой стратегической арене. Война, задуманная как демонстрация силы, постепенно превращается в испытание терпения Америки, ее нервов и способности просчитывать последствия собственных решений.
Эльчин Алиоглу,
политолог