По мере того как Дональд Трамп усиливает свои угрозы применения силы против Ирана, усиливаются мнения о том, что война между США и Ираном уже не за горами. Однако в Белом доме существует разногласие между стратегами, которые отстаивают преимущества военного вмешательства против Ирана, и теми, кто прогнозирует проблемы, которые могут возникнуть в результате такого шага.
Внутри самого Ирана также наблюдаются колебания между подготовкой к военной конфронтации с США и ведением переговоров с Вашингтоном. Однако в текущий момент Иран отдаёт предпочтение достижению соглашений с США.
Во-первых, в возможном сценарии войны Иран не сможет эффективно маневрировать из-за ослабленных геополитических позиций.
Иран может ответить на любое нападение США ударами по Израилю, а также по американским военным базам и другим целям в регионе. Но идеологическая база, которая дополняла вооружённый ответ Ирана и предоставляла дополнительную поддержку Тегерану в виде сопротивления, разрушена. Это сокращает многовекторность, характеризующую стратегию Ирана.
Во-вторых, геополитические задачи США могут быть связаны с Ираком, поскольку Иран по-прежнему остается сильным игроком в этой стране. Тем не менее, США требуют от иракского правительства надежной и открытой борьбы с прокси-силами Ирана. В свою очередь, Иран опасается вовлекать шиитские движения под своим контролем в Ираке в возможный конфликт, поскольку это может считаться вызовом для Тегерана.
В-третьих, поскольку Иран проходит через чувствительный период, включая последствия широко охвативших страну протестов, столкновение с новой волной внешнего наступления создаст внутриполитические проблемы для Тегерана. В частности, это может вызвать разногласия между теми в Иране, кто отдаёт приоритет переговорам с США, и теми, кто укрепляет связи с Россией. С этой точки зрения взгляд глобальных центров силы на протесты в Иране может быть направлен на вмешательство во внутренние разборки внутри иранской элиты с целью их регулирования. С другой стороны, подготовка к периоду после Сейида Али Хаменеи создает сложности для режима.
В-четвёртых, существует вероятность усиления экономических санкций против Ирана, что может привести ситуацию к ещё более катастрофическому развитию.
В настоящую минуту Иран старается найти манёвры для выхода из этих трудностей, и духовная элита страны во главе с Сейидом Али Хаменеи крепко держится за идеологическую базу. Найти соответствие между языком сопротивления внешнему вмешательству и внутренним посланием аудитории — типичная задача для иранских идеологов и стратегов.
С точки зрения США анализируются риски, которые может породить нападение на Иран. Дональд Трамп использует переходный период между общенациональными протестами в Иране и возможным применением военной силы. Этот период позволяет США разработать новую стратегию в отношении Ирана.
С другой стороны, США считают, что военное нападение на Иран может укрепить решимость широкого внутреннего электората режима. По крайней мере, масштабные акции поддержки режима против протестов — это момент, на который Белый дом обращает внимание.
Это создает препятствия для нанесения США всестороннего разрушительного удара по Ирану. Для США более разумным вариантом может стать сохранение военных угроз на повестке дня и запуск фазы вооружённого внутреннего восстания против режима. Этот этап может дать США и Израилю возможность воспользоваться курдским и белуджским факторами.
Перечисленные факторы дают обеим сторонам предлоги для избежания войны, но самым важным остаётся борьба за доступ к обогащённому 408 килограммам урана, который Иран накапливает в целях создания ядерного оружия.
Пока что неизвестно, какую именно стратегическую позицию занимают США, Россия, Израиль и Китай в этой борьбе. Однако ядерный фактор влияет на интенсивность и темп конфликта. Из-за этих воздействий можно прогнозировать переговоры между официальными лицами США и Ирана, хотя Трамп пытается отвергнуть данную программу.
Акшин Керимов,
сотрудник Центра социальных исследований
