Загрузка...

«Человеку свойственно ошибаться», — сказал один из римских ораторов. Каждый может оступиться, и это будет стоить ему очень дорого. Есть человеческие поступки, способные кардинально изменить жизнь, и они не проходят бесследно…

«Я попал за решетку по собственной глупости. Доверился не тем людям и в результате получил клеймо на всю жизнь. Сейчас я вычеркнул годы заключения из своей памяти, как будто этого и не было. То, что я был судим, не скрываю — никак нет. Я всего лишь избегаю разговоров на эту тему. Но окружающим любопытно…».

Это слова сожаления 25-летнего Амала, с которым я познакомилась на одном из мероприятий, посвященном профилактике и борьбе с туберкулезом. Будучи в заключении, он переболел туберкулезом. Но не только силой своей воли он смог справиться и с тяжелой болезнью, и с самым тяжкими днями в своей жизни. Рядом с ним была его семья, благодаря которой он смог вернуться к нормальной жизни после освобождения.

Не всем бывшим заключенным так везет, как этому 25-летнему парню. После освобождения многие из них попадают прямо на улицу, испытывают проблемы с жильем, с работой. Они практически не находят поддержку ни в семье, ни в обществе. И это, естественно, подталкивает освобожденных из мест лишения свободы на повторное совершение преступления.

«Зададимся вопросом, почему одних заключенных за воротами тюрьмы встречает семья и толпа друзей, а других в свободный мир провожает, точнее, выпроваживает только охранник? Тюрьма по определению предполагает изоляцию от общества и подвергает испытанию социальные связи человека. Преступник чаще всего попадает туда по собственной алчности или глупости, но последствия обременяют всех, кто им дорожит: любимых, родственников, друзей», — говорит известный отечественный правозащитник, директор Правозащитного центра Азербайджана (ПЦА) Эльдар Зейналов.

Как отметил собеседник Oxu.Az, «жизнь через тюремную решетку видится по-иному, и у заключенного часто проявляется эгоизм».

«Он готов продать дом и оставить семью под забором, чтобы заплатить за помилование или, еще хуже, за тюремный карточный долг. Он лишит ребенка новых игрушек или школьной формы ради того, чтобы курить на нарах свои любимые дорогие сигареты. Все ли родные и друзья такое вынесут? А если это повторится снова и снова? Именно поэтому у колонии №8, где сидят рецидивисты, нет обычной толпы, ожидающей очереди на свидание.

Тут я должен сделать отступление. Долгое время нам внушали, что труд в тюрьме подневольный, рабский, каторжный, даже если заключенные шили рукавицы и гнули канцелярские скрепки. Наконец от этого труда практически отказались… и тем самым лишили человека за решеткой моральной опоры. Работая, он мог бы сам заработать себе на курево, сделать небольшой подарок жене и детям на их дни рождения, своим отношением к труду улучшить свою характеристику и увеличить шанс на досрочное освобождение, заработать уважение семьи. А общество, начитавшись про ГУЛАГ, выплеснуло с водой и ребенка.

Однозначно, содержание в тюрьме без осмысленного труда отупляет человека и делает его иждивенцем по духу. Причем считается, что изменения в психике становятся необратимыми уже через 5 лет», — подчеркнул Э.Зейналов.

Что касается мер для интеграции бывших заключенных в общество, правозащитник отметил:

«Прежде всего, это создание Службы пробации. Услугами пробации, как и помощью в социальной адаптации, пользуются не все освобожденные, а только те, кто выразил желание. Это как раз бездомные, безработные, нуждающиеся в лечении, опеке, продолжении образования и т.п. Еще до освобождения эта информация передается в Службу пробации и другим государственным органам с тем, чтобы они помогли бывшему осужденному».

По словам Э.Зейналова, пока система пробации еще не заработала, но известно, что она будет базироваться в центрах пробации, где зарегистрированным бывшим заключенным будет предоставлено жилье, консультации и прочее.

«Гражданам помогут получить через службу ASAN необходимые документы. Законодательством предусмотрено, что в процессе социальной реинтеграции бывших заключенных смогут участвовать и неправительственные организации, и частный бизнес. В прошлом году, например, в Шекинском районе местное НПО «Улучай» в рамках проекта ООН помогало бывшим заключенным обрести навыки в швейном деле, снабдило несколько семей швейными машинками.

Разумеется, пока не снята судимость, работу в государственном секторе гражданин не получит, но есть частные предприятия, где бывшие заключенные вполне могли бы устроиться», — считает директор Правозащитного центра.

Собеседник сайта добавляет, что пока у частного бизнеса не особенно заметна мотивация ни в трудоустройстве бывших заключенных, ни в инвестициях в производство в тюрьмах.

«Видимо, государство должно как-то заинтересовать частный сектор в этом деле, например, налоговыми льготами, выделением льготных кредитов и т.п. В конце концов, если освободившийся заключенный будет предоставлен самому себе, то он вернется в преступную среду, а затем и в тюрьму, и государству придется тратить на него до 6 000 манатов в год», — подчеркнул азербайджанский правозащитник.

Отвечая на вопрос о том, как часто среди заключенных встречаются те, кому не удалось найти себя в обществе после освобождения и выходом стало одно — вернуться обратно в тюрьму, совершив преступление, Э.Зейналов отметил, что ему попадались цифры в 65% рецидива преступности среди освободившихся.

«Думаю, что это правдоподобная цифра. Правда, существенную часть рецидивистов составляют наркоманы. Получая лечение в тюремном госпитале, они попадают в среду наркоманов, после чего с большой вероятностью снова попадают в тюрьму. Когда заработают центры пробации и те наркодиспансеры, лечение в которых заменит наркоманам лишение свободы в колонии, можно будет ожидать, что процент рецидива преступности закономерно снизится.

Часть бывших судимых не может устроить свою жизнь на свободе, а часть — просто зависимые, которых надо лечить, а не сажать в тюрьму. В случае решения проблем наркоманов и тех, кто хотел бы работать, но не может устроиться, доля рецидива преступности составила бы вдвое меньше — 30%», — заключил правозащитник Э.Зейналов.