XƏBƏR LENTİ

Sorğu

2019-cu ildən gözləntiləriniz nələrdir?

Nəticələr

Azərbaycanlı model Aysel Telmanqızı paylaşdığı fotolara görə tənqid edilib

Minval.İnfo xəbər verir ki, gənc model çimərlik geyimində çəkdirdiyi fotoları özünün “İnstagram” hesabında paylaşıb. Amma buna peşman olub.

Belə ki, fotolarına olduqca mənfi rəy gələn, geyiminə görə tənqid edilən Aysel növbəti paylaşımında izləyicilərinə cavab verib.

“Sözüm mənim fotolarıma mənfi rəy yazanlaradır. Siz hovuz kənarında qalın geyimlə gəzirsiniz? Onunla günəşlənirsiniz? Göz önündəyəm deyə hər şeyi böyüdürsünüz” – deyən modelə izləyiciləri, “Biz də çimərliyə gedirik, amma arxamızın fotosunu çəkib paylaşmırıq. Çünki məqsədimiz qaralmaq və əylənməkdir”, “Bu məntiqlə tualetə gedəndə də foto çəkdirmək lazımdır” kimi şərhlər yazıblar.

Qeyd edək ki, Aysel daha əvvəl də geyiminə görə tənqid edilmişdi.

Ayselin tənqidə məruz qalan fotolarını təqdim edirik:

Загрузка...

 Dostlarımızın xəbərləri

Как НКВД помогал Гестапо

В этом году историки будут отмечать 80-ю годовщину Договора о ненападении между Германией и Советским Союзом. «Пакт Риббентропа-Молотова» от 23 августа 1939 года и совместное с Гитлером нападение Германии на Польшу сделало СССР в глазах европейцев союзником Гитлера. Меньше всех к такому повороту от конфронтации к дружбе с Гитлером оказались готовыми европейские коммунисты, особенно Компартия Германии. В опасных условиях подполья КПГ боролась за свержение Гитлера, тысячи из них, включая председателя ЦК КПГ Эрнста Тельмана, сидели в нацистских концлагерях. Но не менее горькой была судьба  многих немецких политэмигрантов в СССР. В конце 1930-х в СССР проживали тысячи немецких, австрийских, чехословацких, польских немцев. Из них 6 тыс. сохраняли иностранное гражданство. Лишь 811 немцев прибыли нелегально и имели статус «политэмигранта», остальные же обычно приезжали легально как иностранные специалисты или туристы. Опекавший их Коминтерн поддерживал тесные связи с советским НКВД, и синхронно с репрессиями в СССР проводил «партийные» чистки и составлял списки для арестов и высылок. Так, 9 марта 1936 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О мерах, ограждающих СССР от проникновения шпионских, террористических и диверсионных элементов». В нем было отмечено, что часть политэмигрантов «является прямыми агентами разведывательных и полицейских органов капиталистических государств». В августе 1936 г. на скамье подсудимых первого «Московского процесса» уже появляются пятеро немецких политэмигрантов. В КПГ началась «чистка». К октябрю 1936 г. партия представила в НКВД список «троцкистов и чуждых элементов». В другой список вошли политически подозрительные лица, ранее замеченные в оппозициях или «уклонах», а также эмигрировавшие в СССР без разрешения КПГ. Доносы из Коминтерна привели к появлению в 1937 году специфической «немецкой» линии репрессий. Так, 14 февраля появляется директивное письмо НКВД «О террористической, диверсионной и шпионской деятельности немецких троцкистов, проводимой по заданиям гестапо на территории Союза ССР». 2 апреля - новая директива «О возрастающей активности германских разведывательных органов и специальных учреждений фашистской партии … на территории Союза ССР». К ней была приложена «Ориентировка о деятельности германских фашистов в СССР». Наконец, 25 июля появился секретный оперативный приказ № 00439 наркома внутренних дел Н.Ежова о репрессировании германских подданных, с которого 29 июля и началась «немецкая операция» НКВД. Предусматривался поголовный арест всех «политических эмигрантов, работающих на военных заводах и заводах, имеющих оборонные цеха, … в случае, если они сохранили германское подданство». Но если в ходе следствия выявлялись «германские агенты-шпионы, диверсанты и террористы», в том числе советские граждане или подданные других государств, то их арестовывали тоже. Одновременно предписывало провести «тщательный учет всех германских подданных, работающих на всех других промышленных предприятиях, в сельском хозяйстве и советских учреждениях, а также бывших германских подданных, принявших советское гражданство и работавших ранее на военных заводах и оборонных цехах». Приказ № 00698 от 28 октября 1937 г. обязывал следить за диппредставительствами Германии, чтобы «выявить и применением широких репрессий пресечь все связи … с советскими гражданами». Например, политэмигрант-коммунист Герман Безольд, живший в колонии Еленендорф (ныне Гёйгёль) и посещавший генконсульство в Тбилиси, заплатил за это расстрелом в октябре 1937 г. по решению тройки при НКВД АзССР. К маю 1938 г. вынужденно закрылись все 7 консульств Германии в СССР. Всего в Азербайджане в рамках «немецкой операции» по приказу №00439 были арестованы 146 немцев (помимо арестованных как кулаки, троцкисты и пр.). Из них к расстрелу приговорили 70, к другим мерам наказания — 76. Кроме того, еще 19 немцев были арестованы на Закавказской железной дороге, проходившей по Азербайджану и Грузии (из них 7 расстреляли). Все они были осуждены заочно внесудебными органами, и имена репрессированных известны лишь частично. Циркуляром НКВД «Об иностранцах» от 22 августа 1937 года немцам и австрийцам стали отказывать в продлении вида на жительство, вынуждая покинуть СССР. Для иллюстрации «добровольности» отмечу, что из известных 100 человек, выехавших в 1938-40 гг. «добровольно», 30 были лишены советского гражданства, 2 арестовали как шпионов, но освободили, и т.д. Правда, «добровольцы» еще могли выехать в третью страну, а вот высланных принудительно отправляли уже в Германию. По данным посольства Германии, всего за 1937–1938 гг. выслали около 620 ее граждан. Недобровольный выезд иностранцев продолжался и позже, причем граждане Австрии, Чехословакии, Польши, присоединенных к Рейху, попадали в руки уже немецких властей. У тех, кто был арестован как шпион, выбора вообще не было. Кто-то остался в ГУЛАГе, а кого-то выслали в Германию, несмотря на то, что на момент приезда в СССР они были коммунистами, комсомольцами, социал-демократами, «шуцбундовцами», или этническими евреями. Насколько это было законно? СССР в тот период был членом Лиги Наций (предшественницы ООН), которая с 1920-х годов уделяло немалое внимание проблеме беженцев. И если первоначально «головной болью» Лиги были «русские» беженцы из СССР, то с 1933 г. все большую обеспокоенность вызывали беженцы из Германии. В 1936 г. Лига Наций установила, что беженцем из Германии считается «любое лицо, которое поселилось в этой стране, не обладает каким-либо иным гражданством, кроме немецкого гражданства, и в отношении которого установлено, что по закону или фактически оно не пользуется защитой правительства Рейха». По конвенции 1938 г. к ним добавились и лица без гражданства. Конвенция о международном статусе беженцев (1933) закрепила принцип «невыдворения» беженцев в случаях, когда их жизни могла угрожать опасность. Если же выдворение «диктуется соображениями государственной безопасности или общественного порядка», то высылка производилась в «другую» (третью) страну. Были случаи, когда эмигранты, вкусив «прелестей» ГУЛАГа, сами просили отправить их в Германию. Все же остальные по определению Лиги Наций могли считаться беженцами независимо от наличия у них статуса политэмигранта, и их выдача в Германию была прямым нарушением международных обязательств СССР. Тем не менее, на протяжении 1938 года в лапы немецкой Тайной Государственной Полиции (Гестапо) был выдан по меньшей мере 31 беженец. После подписания пакта Риббентропа-Молотова этот процесс заметно усилился. Так, в 1939 г. были выданы по меньшей мере 130 эмигрантов, в 1940 г. - тоже 130, в 1941 г. - 14, дата выдачи еще 108 человек неизвестна. Символично, что перед самым началом войны с Гитлером, в последней группе в мае 1941 г. сталинскими «марксистами» был выдан из ГУЛАГа в Гестапо эмигрант по фамилии Маркс. Из депортированных 94 были подданными Австрии, 56 - «русскими немцами», родившимися в России в семьях граждан Германии (например, уроженка г. Баку Тамара Гирих-Бронштенгель), или попавшими в русский плен в Первую Мировую войну, не менее 15 были этническими евреями. Депортированных передавали Гестапо, после чего их допрашивали в тюрьме в Люблине. По вопросам было ясно, что гестаповцы были в курсе принадлежности к антифашистским партиям и политической деятельности в СССР. Вероятно, эта информация содержалась в сопроводительных документах НКВД по делам высылаемых. По результатам допросов производилась фильтрация, и некоторых (хотя и не всех!) отправляли в концлагеря. Например, Давид Вальтер погиб  в газовой камере концлагеря Майданек. Алекс Бжоска, который даже под пытками не признался в шпионаже, был отправлен в концлагерь Заксенхаузен. Маргарет Бубер-Нойман  - жена расстрелянного в СССР зампредседателя КПГ Ноймана провела всю войну в концлагере Равенсбрюк. Выдача евреев в Германию была особенно возмутительным нарушением конвенций Лиги Наций. Так, в концлагере Освенцим в 1943 г. закончилась жизнь немецкого комсомольца Эрнста Фабиша. Австрийский еврей, известный ученый Александр Вайсберг-Цибульский, которого НКВД осудил как шпиона, содержался в нацистских концлагерях и тюрьмах в Польше, был узником Краковского гетто и участником польского Сопротивления. Некоторые депортированные делились жуткими воспоминаниями о ГУЛАГе. Нацисты успешно использовали их в целях своей пропаганды. Разочаровавшись в идее, на службу к нацистам перешел даже замглавы фракции КПГ в Рейхстаге Эрнст Торглер, сына которого - Курта выдали из СССР весной 1940 г. Добавлю, что руководители спецслужб и СССР вполне осознавали, какой негативный эффект для имиджа СССР имели «национальные операции». Так, на допросе бывшего наркома Н.Ежова в августе 1939 г., он признавал «недовольство и брожение среди населения СССР, принадлежащего к этим национальностям», создание «обстановки недовольства не только карательной, но и национальной политикой советской власти», «недоумение и запросы со стороны друзей Советского Союза». Увы, после непродолжительной «оттепели», архивы спецслужб бывшего СССР снова становятся  труднодоступными. Поэтому до сих пор невыясненными остаются как общее число депортированных, так и щекотливый вопрос, сколько же их действительно работали на нацистов. Например, немецкий историк Вильгельм Менсинг на основании немецких документов утверждает, что из выданных «большинство избежали ареста. Самых молодых отправили служить в вермахт». Критерии освобождения нигде не публиковались. Но точно известно, что некоторые из выданных и репрессированных в СССР «фашистских агентов» были истинными антифашистами. Речь о тех, кто числились в составленном Гестапо «Списке особого розыска - СССР» (Sonderfahndungsliste UdSSR). Во время «немецкой операции» НКВД, 93 человек из этого списка расстреляли, 97 осудили к лагерям, 11 освободили, 3 оправдали, 9 выслали, 3 умерли во время следствия. Поэтому вполне уместно сказать, что НКВД взял на себя часть работы Гестапо. Эльдар Зейналов

Степень риска для Москвы на Кавказе растет

Заявление главы внешнеполитического ведомства России Сергея Лаврова о готовности обеспечить «возвращение Приднестровья в состав суверенной, нейтральной и внеблоковой Молдовы», произвело эффект сенсации. Однако в структуре вопроса есть определенные мотивы, которые не типичны для других конфликтов такого рода. Они и обнажают заинтересованность Москвы подвигнуть участвующие в споре стороны к поиску консенсуса. Не секрет, что мировые державы ведут ожесточенное соперничество между собой по широкому кругу глобальных проблем, чтобы доказать высокий уровень дееспособности, а заодно и протащить в новые ареалы блоки своих интересов. Так уж получилось, что пальму первенства разыгрывают между собой в основном США и Россия, а отдельные государства просто ассистируют, обеспечивая им дипломатический тыл. На примере ближневосточного процесса отчетливо просматривается пагубный тренд соревновательного цикла, когда два центровых игрока откровенно действуют в пику друг другу, и от этого выигрывают не заинтересованные в преодолении проблемы силы. В итоге больше страдают палестинцы, которые вконец разуверились в возможностях политического процесса. Да и израильтяне, время от времени подвергающиеся ракетным обстрелам соседей, тоже испытывают нешуточные страхи и риски. Главная досада в том, что упущено драгоценное время. По мере перетягивания дипломатического каната между Западом и Востоком, конфликт пересек критическую черту и стал практически неразрешимым. Вокруг карабахского конфликта наблюдается примерно такой же сценарий, когда фигуранты в рамках Минской группы, разделившись в формате «двое и один», не проявляют искренней заинтересованности, чтобы взять быка за рога. Москва ввиду географической близости к зоне кризиса имеет определенные преимущества, и фактор первенства среди равных, закрепляя за ней модераторский задел, никак не реализует гандикап в реально работающий потенциал. Правда, тут нельзя сбрасывать со счетов фактор армянского лобби в трех странах-посредницах. Как ни парадоксально, зарубежная диаспора, будучи главным возмутителем спокойствия на Кавказе, продолжает эксплуатировать план расширения жизненного пространства для армян в условиях, когда жизнь в самой Армении деградирует. Но это тема другого разговора. Даже активная помощь армянского зарубежья при наличии непоколебимой воли у Минской группы могла бы стать определяющим фактором. Будь у посредников четкий план давления на агрессора, результат точно не заставит себя долго ждать. Но пока этого не происходит. Вообще Россия в контексте всех конфликтов на постсоветском пространстве признается определяющей страной. Однако по тому, как она не торопится с реалистичными действиями, невольно приходится соглашаться с теми, кто политическую индифферентность Москвы считает частью политики подчинения. Теперь в случае с Приднестровьем Москва переходит от слов к делу. Может ли конкретика распространиться и на Карабахскую проблему? Чтобы разобраться, важно сконцентрироваться на перипетиях приднестровского урегулирования. России, как известно, невыгодно тление конфликтов вокруг ее границ, и, памятуя, что Запад кровно заинтересован именно в создании пояса напряженности вокруг периметра ее границ, Москва обречена на активность разблокирования кризисных ситуаций. Она не может игнорировать риски горячих точек. Исходя из нехитрой постановки, получается, что самотек в региональной дипломатии автоматически перерастает в заморозку, что в свою очередь наращивают критическую массу кризисов. Если это кого-то и устраивает, то только не Россию, а ее заклятых недругов. В отношении Приднестровья Кремль все время подталкивал медленно движущийся шар урегулирования в направлении лузы, которая гарантировала особый статус Приднестровью в составе Молдовы. Согласованность, достигнутая с Тирасполем и Кишиневом, должны была позволить сторонам достигнуть результата. Но этому помешала Европа по наущению Вашингтона. В составе Молдовы Тирасполь обзавелся бы суверенитетом и с пакетом полномочий, что закрепило бы за страной статус федеративной республики. Политический кластер в Кишиневе был согласен на этот план, но он рухнул в последний момент. С тех пор прошло около двадцати лет, и за это время Кремль не стал торопиться с альтернативными действиями. Ну а что же сейчас вынуждает Россию к действию? Скорее, позиция Румынии, которая спит и видит во сне вожделенное объединение с исторической Бессарабией. Бухарест всегда считал Молдову своей исконной территорией. И наличие у каждого второго молдаванина паспорта Румынии, или страны Европейского Союза, меняет положение. На сегодня Молдова раздвоена, часть населения требует воссоединения с Румынией, а часть ратует за сохранение независимого статуса страны, видя в этом спасение. Вопрос «почему» имеет четкий ответ – Румыния с присоединением к Евросоюзу так и не смогла перебороть бедность. Она плетется в хвосте государств по показателям социальной обеспеченности. И когда молдавские националисты поднимают вопрос возвращения страны в родную гавань, они щеголяют паспортами Европейского Союза, который кроме преимуществ свободного перемещения по континенту более никаких возможностей не гарантирует. Россия больше заинтересована в отстаивания независимости Молдовы, чем часть граждан этой страны. То есть, на кону аннексия целой страны, в которой какая-никакая, но есть инфраструктура. Работающий кластер ориентирован на рынки СНГ, и в рамках региональной и постсоветской интеграции Молдова способна себя экономически подтянуть. Почему это не делается до сих пор? Потому что Молдову системно раскачивают националисты и правые радикалы, адресно работающие на Бухарест и Брюссель. Кстати вспомнить, что ЕС на данный момент не очень торопится с программой расширения. Она в некотором смысле отброшена на задний план. А вот расширение с помощью поглощения Молдовы очень даже придется ко двору еврочиновникам, для которых рынки и транзиты бывшей советской республики точно понадобятся. Таким образом, Кремль сам делает шаг навстречу Кишиневу, чтобы застолбить за ним нейтральный статус, и чтобы Молдова не стала жертвой националистов с перспективой вовлечения страны в военно-политические блоки. Факторы риска, активируемые из Запада, вынуждают Москву действовать. Возможно, в случае с Карабахом пока такого риска нет, но есть иная тревога. Потакая агрессивным прихотям Еревана, Москва только подогревает Южно-кавказский кризис, от которого ему ноль выгоды. Развивающиеся азербайджано-российские отношения, четкая перспектива поступательного  товарооборота – это серьезный потенциал, превратившийся в фактор регионального действия, и его необходимо надежно отгородить от армянских рисков. Если Москва в случае с Молдовой жалуется на западных партнеров, ибо они за его спиной подогревают кризисы, то надо еще и дать принципиальную оценку своим действиям на другом не менее важном направлении. Точнее бездействию в таком чувствительном и богатом регионе, как Южный Кавказ. Тофик Аббасов, аналитик

В Ханкенди разворачивается классика кровавого жанра

Руководители Армении продолжают изощряться на почве тиражирования мысли о принадлежности Нагорного Карабаха Армении, но она все более выпукло дает знать о глубоком внутриполитическом кризисе страны. Центровым фигурам правительства поручено повторять, как священную мантру, тезис о неотделимости азербайджанского Карабаха от Армении. В классическом понимании мысль рассчитана не только для внутреннего пользования, а адресно ориентирована подневольному населению оккупированного региона, которое содержится под дулами автоматов. Центральная власть не в состоянии управиться с опасной массой, той самой, которую в конце прошлого века ереванские бонзы национализма настропалили против Баку. Сегодня Никол Пашинян пытается найти механизм ее мягкого подавления. На сегодня карабахские азатутюны это фактические преступные элементы, которые превратили регион в свою вотчину, а сограждан – в заложников. Пашинян с его пресловутой революционной стихией и демократическими разработками не только неприемлем в одичавшей среде, он там еще и персона нон-грата. Не жалуют в отколовшемся пространстве человека, который говорит на непонятном языке. Но еще больше его не принимают потому, что он чужеродный для сепаратистов элемент, и никому его революция с размытыми целями и нулевыми приобретениями не нужна. Однако выборы «президента» в мрачном крае – вещь слишком серьезная, чтобы их проигнорировать. Собственно, Пашинян туда и направился, чтобы под формальным поводом участия на открытии всеармянских игр прощупать расклад и определиться, на кого же опереться. Он осторожно маневрирует, пускается в пляс под азербайджанский танец «кечари», но его ведь тоже щупают и, похоже, и находят слабенькие места. Пока есть время до «президентских выборов» в никем непризнанном образовании, говоря спортивным языком, идет гонка преследования. Но у премьера задача более сложная, ибо все поиски и старания направлены на нейтрализацию враждебного логова вооруженных оппонентов. Взрывной потенциал внутриполитических распрей Армении только нарастает, и не видно ни одного решения, чтобы на его базе выстроить парадигму относительной стабилизации. Проблемы страны и оккупированной части Азербайджана норовят вылиться в боевое столкновение, и чтобы его избежать, Ереван вынужден перепробовать все альтернативы. Но перспективой мирного захвата пока не пахнет. Оно и понятно, революционному премьеру, коль риски только растут,  остается лишь обещать счастливый разворот, не подвергая сомнению армянскую суть Карабаха. Программой минимум для Пашиняна определена нейтрализация боевого крыла карабахского движения, а уже следующим этапом, или задачей максимум обозначена программа реформ. Вторым сегментом купить простых людей, которые так особенно ничего и не решают, сложно. Скорее Ереван готовится к штурму, и на данном этапе вынужден внушать всем мысль о принадлежности сепаратистского региона к Армении в качестве дежурного посыла. Ясно, как божий день, что взятие Карабаха для новой власти задача более сложная, чем взятие власти в Армении. Год с небольшим назад ереванский поход увенчался успехом, поскольку удалось сколотить массы и превратить ультиматум экс-премьеру Сержу Саргсяну в точно стреляющее оружие. Тот сдался. Но теперь ситуация иная, у сепаратистов боевое оружие наготове, и они неоднократно показывали, что «Карабах» это их завоевание, и ни с кем делиться не собираются. Правда, карабахцы свои позиции в Ереване утратили, однако больше отступать им некуда. Пашинян не в состоянии направить ереванскую уличную колонну в Ханкенди, чтобы разом решить проблему. Как минимум необходима тонкая дипломатия, и, прежде чем остановиться на каком-либо из вариантов, нужно попробовать на зуб все варианты. Созданный Пашиняном «альянс Армении с оккупированным азербайджанским регионом» один из них, и с его помощью Ереван хочет разбавить ситуацию, следом вырвать с корнями опасный сегмент и избавиться от него с помощью взрыва в безопасном для себя месте. Но местные заправилы тоже не сидят сложа руки, и организационно маневрируют. Создают партии, называя их демократическими. Под такого рода вывески встраиваются отъявленные бандиты, кто лично расстреливал азербайджанцев, учинял расправы над мирными жителями Ходжалы. Имена их известны, и они настолько омерзительны, что нет надобности их называть. Кровью их не испугать, потому премьер излишне осторожен, и пытается действовать наверняка. Пока пробует привлечь на свою сторону улицу Ханкенди душещипательными россказнями о преимуществах победившей демократии, азатутюны перегруппируются. Вызволение из ереванской тюрьмы Роберта Кочаряна при участии ограниченного карабахского десанта продемонстрировало прыть и возможности противников новой власти. Премьер взвешивает все ходы, дабы избежать фальстарта. К тому же он играет на чужом поле, где могут быть любые сюрпризы. Чтобы усыпить бдительность противников и ублажить массу, он и выделил в рефрен лозунг «Карабах – неотъемлемая часть Армении». Что она даст революционной власти, станет ясно после момента истины. Не обязательно, чтобы он совпал с днем выборов. Не исключено, что кто-то выстрелит раньше времени. А может все дождутся дня голосования, чтобы оттолкнуться от результатов, и тогда пост-выборный этап точно окажется знойным. И вряд ли кому-либо вспомнится принадлежность Карабаха, который итак стоил большой крови. Но кто-то определенно считает, что ее было мало. И пусть. Тофик Аббасов, аналитик

medianews